Изобретение школы, применительно к боевой культуре русского народа – явление довольно позднее. С полной уверенностью можно говорить, что стандартизация технических основ боя появляется в России не ранее девятнадцатого века. Да и то массовым, всеохватным этот процесс назвать никак нельзя. В большей степени повлияло на русскую самобытность проникновение культуры Западной Европы. К примеру, малоизвестные достижения российских борцов стиля «в схватку» делают этих борцов звёздами первой величины, едва они ступают на цирковой борцовский ковёр, практикующий французскую борьбу.

То же касается и бокса. Он не только по-европейски моден, бокс предписывает всего лишь повторять стандартный материал, созданный до вас и универсализированный с расчётом на любого желающего. Отметим это обстоятельство, поскольку оно начинает играть ключевую роль в развитии российской боевой культуры. Получается так, что заплатив деньги можно стать бойцом что называется с чистого листа, вовсе не нуждаясь в приверженности какому-либо боевому клану, семье, родовому обычаю.

У мальчишки, родившегося в семье известного кулачного бойца, судьба предопределена. Если он достаточно крепок здоровьем, большую часть досуга такой мальчишка проводит нет не в тренировках, как принято говорить сейчас, а в условно-игровых потасовках с отцом, где и формируется его боевой навык. Став взрослым, он посвящает жизнь деятельности, как правило, предопределённой его сословием – ремеслу или торговле для одних сословий, науке, культуре или военному делу для других. Однако участие в кулачных боях – основной форме праздничных состязаний, может принести этому молодому человеку значительно большую славу и успех, чем род его занятий. Поэтому кулачное дело становится для такого бойца главной формой самовыражения личности.

Так было в России с петровских времён. Почему с петровских? Потому что ранее кулачное дело являлось ещё и профессиональной деятельностью. Кланы кулачных бойцов «продавали кулак» на судные поединки – обязательную форму правового регулирования со времён Русской Правды.

Основные позиции в области соревновательной культуры были заняты, поскольку, как я уже сказал, судьба героя предопределялась заранее. Согласитесь, в этом существовала своя целесообразность. Во-первых, боец прекрасно адаптирован, поскольку является прямым продолжателем традиции. Во-вторых, формы боя требуют определённых физических и морально-волевых усилий, иначе бы не было нужды в многолетнем формировании специального навыка.

Что же происходит дальше? Благодаря новаторству просвещённой российской буржуазии XIX века, с потоком французской, английской и немецкой культуры, меняется лик состязания, делая бой общедоступным. Благородное сословие теперь дерётся по-благородному под французские, (а позже - английские) команды, в тапочках, в трико и мягких перчатках. Зачем нужна родовая традиция и родовой опыт, если всему научат за пару монет.

Но в том-то и штука, что научат усреднённой, общедоступной и подогнанной под стандарт технике, тогда как раньше в научении действовал принцип индивидуальности, склонности, семейно-родовой особенности боя.

Мне приходилось видеть современную родовую школу тибетских китайцев. Школа носит название «Три брата». Это вовсе не у-шу, хотя и китайское боевое учение. Что я могу сказать? Полная чушь, бред, глупость. Наверно это звучит некорректно, однако наиболее точно отражает отношение бойца, воспитанного определённой боевой культурой.

Через час общения с представителем этой школы я замечаю про себя – что-то в этом есть. Хотя, конечно, нелепости больше. Думаю, если бы я родился в этой семье, то полагал бы что драться нужно именно так и никак иначе.

При всей спорности достижений родовых кланов на фоне ярких успехов спортивных единоборств, родовая боевая культура имеет своё лицо, индивидуальность, отпечаток культурной традиции. А что имеем мы сейчас повсеместно? Очередной типичный кикбоксинг, с очередным ставшим уже типичным наименованием «русский рукопашный бой». Из этого порочного круга вышагнуть невозможно! Невозможно, если не заниматься изучением психологической природы самого бойца, его глубоких мотивов и наследственных особенностей телодвижения.

Около двадцати лет я проводил работу, позволявшую создать метод определения боевого архетипа. Сейчас эту работу можно считать практически завершённой. В течение 2005-2006 годов на тренировочных площадках московского лесопаркового массива «Покровское-Стрешнево» работала экспериментальная группа открытого набора, призванная дать ответ на вопрос: «Можно ли эти разработки считать методом, а подготовку бойца по этому методу поставить на поток»? Практика показала, что только 20% из общего массива занимающихся способны на оригинальный пластический архетип. Остальная часть стремится к стереотипу, отрицая возможность реконструировать движение. Думаю, что процент адаптированных может быть значительно большим. В конце девяностых годов я установил даже точное число возможных этностилевых оригинальностей не нарушающих русскую архитектонику движения – 360. Несколькими годами позже пришлось признать, что такая конструкция хотя и заманчива (360 – число круга, число пространства и времени) но нереальна, а количество архетипов равно примерно тремстам.

Славяно-горицкая борьба в Русском родовом бое играет роль первичной двигательной адаптации. Её соревновательные формы также должны адаптировать будущего бойца к пониманию целевых задач, к оперативно-тактическому построению поединка, к управлению собственными физическими и морально-волевыми возможностями. Почему только первичная подготовка? Потому что индивидуальные соматические фантомные отпечатки, которые и называются архетипом, невозможно открыть повторяя и копируя стандартные формы единоборств, в том числе и славяно-горицкую борьбу. Боец в каратэ, боевом самбо или в славяно-горицкой борьбе, ведя поединок, повторяет своими действиями эти единоборства, копирует их технический состав и двигательную основу, а никак не собственно себя.

Более того, утверждаясь и развиваясь в «стандартном» мастерстве, используя стандартно-механические способы воздействия, ставшие типовыми - броски, удары, передвижения и прочее, боец только «запирает» образ своей творческой индивидуальности.

Конечно индивидуальность нужна не всем. Пожалуй, подавляющему большинству она как раз и не нужна, ведь не всякий, к примеру, кто начинает осваивать русский алфавит становится писателем. Большинство это делает лишь с целью грамотного изложения речевых стандартов и не более. Но в боевой культуре существует закон, гласящий что наибольшего мастерства можно достичь только в технике боя, к которой ты предрасположен.

Каждый когда-то хотел быть похожим на Брюса Ли, но штука в том, что он такой один. Зачем быть похожим, если, к примеру, Федя Иванов может выглядеть даже предпочтительнее. При определённой работе, разумеется. Либо Федя Иванов пожизненно станет плохой копией Брюса Ли. Этот путь выбирают тысячи. Дело вкуса, конечно. Хотя, если быть точным, – скорее его отсутствия.

Я составил архив двигательно-жестовой архитектоники областей Русского Севера, Урала, частично Западной Сибири, и частично центрально-европейской части России. Жест, подобно словесному выражению, - вещь копируемая, то есть, популярная. Однако мало кто знает, что человек неосознанно выполняет некоторые движения, типичные, на первый взгляд, только для него одного. В частности, прикуривает сигарету, держит телефонную трубку, жестикулирует при разговоре. По походке легко определить жителя Ростовской области, а по манере усаживаться за стол – кубанца или донского казака.

Однако помимо этого существует историческая архитектоника движения, связанная с формами и условиями трудовой деятельности, или с этнокультурными традициями данной местности. Донские казачки, к примеру, ходят с прямой спиной и чуть вздёрнутым носиком, словно гимнастки. Происхождение этой особенности оказалось легко объяснимо. Просто раньше девушки носили длинные косы, а традиция (или популярная манера) обязывала носить косу так, чтобы та обязательно висела вдоль спины, а не лежала на спине. Этого можно было достичь только при определённом воздействии на осанку, чем и объясняется отсутствие в недалёком прошлом сутулых донских казачек.

Косолапо ступают как правило те, кто генетически связан с пахарями, поскольку землепашцу не только так удобнее упираться для толкания плуга, но параллельные стопы во время пашни просто соскальзывают в борозду. А вот потомки лесорубов носят руки тяжело и чуть вывернув вперёд ладони. У потомков кузнеца можно наблюдать позиционную ассиметрию правой и левой руки, ну и наконец оживший инстинкт прикрываться от удара согнутой левой рукой говорит, что ваш пра- пра- пра-дедушка конечно же был не боксёром, а воином, носившим на этой руке щит.

По тому как выполняете вы определённые физические упражнения, я могу сказать, сидел ли ваш предок на коне или нет.

Движение многое может поведать о человеке, в частности о психологических угнетениях и блоках, сформированных в детском возрасте. Свободное двигательное поведение в стае (или первичном коллективе, организованном по законам стаи) – прерогатива альфа- или бета-доминанта. Остальные члены коллектива подавляемы. Вы обращали внимание на то, как пишет подавляемый коллективом подросток? Точно так же как и двигается. Освободив его от этих блоков, «открыв» движение с помощью славяно-горицкой борьбы, поищем его двигательную индивидуальность.

Впрочем отсутствие такой индивидуальности вовсе не повод для исключения человека из состава желающих осваивать родовой бой. Существует несколько моделей движения, которые вполне могут удовлетворить интерес бойца. Что это за модели? Они связаны с имитацией действия рубящего, колюще-режущего и метательного оружия. Использование такого оружия в европейской боевой культуре насчитывает не менее трёх тысячелетий. Согласитесь, немалый срок для формирования устойчивого двигательного навыка и его зашифровки в природе нашего тела.

Вполне допустимо, что влияние наследственных факторов на психологический тип личности (не только в границах популярных вариантов как то: по А.Бине – объективный и субъективный типы; по А.Джордану – рассуждающий и активный типы; по У.Джемсу – рациональный и эмпирический типы; по Г.Гроссу – глубоко-узкий и мелко-широкий типы а также по Э.Шпрангеру, Э.Кречмеру, У.Шелдону, К.Юнгу, А.Пьерону и др.) разделило воинство на «проводников» и «проходчиков». Эти термины я придумал в 1995 году. «Проводники» наследуют поведение и навыки стрелков, разведчиков или военных аналитиков. Для выполнения своей профессиональной роли они не сближаются с противником, оперируя дистанциями наблюдения и неуязвимости. Это важнейший фактор природы «проводника».

«Проходчики» решают боевые задачи в открытом боестолкновении на коротких дистанциях. Тем и мотивированы.

Принципиальное отличие тех и других в рукопашном бое выглядит следующим образом: «проводники» предпочитают удары с дальней дистанции, не физически а скорее психологически чувствительны к пропущенным ударам, предпочитают компенсирующие техники, например Штурмовой бой, не позволяющий противнику успевать сопротивляться; «проходчики», напротив, активно идут в рубку, терпеливы, выносливы, позволяют противнику открываться, демонстрируя его лучшие боевые качества и подавляют их собственными аналогичными проявлениями. Однако «проходчики» в значительно меньшей степени способны тактически маневрировать, полновесно оценивать ситуацию, предвидеть действия противника и т.п., чем это делают адаптированные к бою «проводники».

Принятые в современной психологической науке формы разделения типов личности основаны на построении антиподов. Здесь тоже без этого не обошлось. Я не сторонник разделять бойцов по боксёрскому принципу на панчеров-нокаутёров и «игровиков», считая что это – только следствие более тонкого деления мотивированных воинских типов. Совершенно нелепо утверждение, что «проводник» не «суётся» вперёд только потому, что не может держать удар. Мне приходилось неоднократно наблюдать «проводников» более выносливых и болеустойчивых, чем «проходчики».

В Русском родовом бое «проводники» используют стрелково-метательную модель, характеризующуюся предельно высокой реактивностью, «выстреливанием» относительно лёгких, но резких шокирующее-сдерживающих ударов с дальней дистанции. «Стрелок», отрабатывая позицию атаки, легко перемещается в сторону, постоянно маневрирует и уходит от тактических ловушек противника. В его арсенале есть и проникающие удары большой мощности, но в отличие от своего антипода «проводник» использует их только наверняка, после успешно проведённого шокирующего воздействия.

Ещё одна особенность «стрелка» состоит в том, что заканчивает он успешно проведённую атаку имитацией (а может быть в иных условиях и реальным выполнением) предельно жёсткого травмирующего действия, призванного гарантированно вывести противника из дальнейшего сопротивления. Это обязательный стилевой элемент.

Схема данной модели выглядит следующим образом: дистанционное «обстреливание» противника в той или иной схеме манёвра – «поддержка» или добивание с дистанции – уничтожение («отработка») на сближении после успешно проведённой «поддержки».

«Проходчики» используют иную модель боя. Эта модель называется «рубка». Подобное название вовсе не призывает безоглядно бросаться вперёд и очертя голову лупить почём зря направо и налево. «Рубка» - это выполнение тактических задач на средней и ближней дистанции соприкосновения способом комбинированных действий или серийных атак.

«Проходчик» имитирует действия рубящего и колюще-режущего оружия. Он ловит противника на сближение и отрабатывает преимущество плотным и предельно мощным боем захвата оперативного пространства.

Схема данной модели предусматривает: удержание дистанционных ударов противника или уклонение от них – обмен с попытками предварительного сближения – встречный бой или перехватывание противника на встречном манёвре – развитие инициативы на средней дистанции – удержание противника на пробивании – полный контроль противника и финальное действие («отработка»).

«Отработка» для «проходчика» - это обязательное сбивание противника с ног. Если противник сопротивляется такому действию или пытается уйти от него по дистанции, «проходчик» завершает бой нокаутирующим пробиванием. Подчеркну, только в случае сопротивления «отработке». Так что у противника есть выбор – либо не сопротивляться «отработке», фактически признавая себя проигравшим, но при этом сохраняя здоровье, либо держать удары с полной концентрацией но при этом рискуя получить травму головного мозга – нокаут.